Новости

Лекарство от старости

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Через десять лет человечество сможет эффективно продлевать молодость и жизнь — российские биологи, врачи и демографы обсудили на круглом столе в «Известиях», как именно это произойдет

Российские ученые — в одном шаге от создания «лекарства от старости». На ком тестировался новый препарат, сколько можно прожить, оставаясь социально активным и относительно здоровым, отчего у диабетиков меньше шансов на долголетие и почему биохакинг стал так популярен в последние годы? На эти и другие вопросы ответили участники круглого стола «Известий» — главный гериатр Минздрава России, директор Российского геронтологического научно-клинического центра РНИМУ им. Н.И. Пирогова, завкафедрой болезней старения РНИМУ им. Н.И.Пирогова Ольга Ткачева, ведущий научный сотрудник НИИ Физико-химической биологии МГУ, руководитель проекта «Ионы Скулачева» Максим Скулачев и социолог, демограф и биохакер Дарья Халтурина.

120 лет — не предел

«Известия»: С проблемой старения населения сталкиваются многие страны. Россия — не исключение. Стареющее население — это нагрузка на пенсионную систему, здравоохранение, проблема для экономики страны в целом. Тем не менее мы стремимся к увеличению продолжительности жизни. Каков ее предел с точки зрения науки, медицины?

Ольга Ткачева, главный гериатр Минздрава: Максимальная зафиксированная на планете продолжительность жизни — 122 года, пять месяцев и 14 дней, Жанна Кальмон. Когда её спрашивали, почему она так долго живет, Жанна Кальмон отвечала: «Я никогда не работала и делала что хотела — вот весь мой секрет». В возрасте 100 лет Жанна ездила на велосипеде, играла в большой теннис.

Интересно, что на планете есть «голубые зоны», где люди живут на несколько десятилетий дольше. Средняя продолжительность жизни в этих зонах около 90 лет, а количество жителей в возрасте более 100 лет достигает рекордных значений.

Ученые пытаются выяснить, чем эти зоны похожи: там схожи экономика, экология, магнитные поля? Но пока сходство нашли только в одном: в этих зонах нет ни экстремально низких, ни экстремально высоких температур.

В Окинаве каждый третий — долгожитель, люди там просто забывают умереть. Они много двигаются, мало едят — примерно 80% нормы суточной калорийности, в рационе много растительной пищи, у них очень много социальных связей. Вот такой секрет, и у всех он похож — Коста-Рика, Калифорния, острова Сардиния и Икария.

«Известия»: Существует ли «ген долгожительства»?

Ольга Ткачева: Ищут генетические аспекты, но пока что обнаружили только определенные гены у жителей Окинавы. К сожалению, «голубые зоны» постепенно превращаются в «серые», потому что там появился фастфуд, меняется экология, «ускорилась» жизнь.

Демографы говорят, что к 2100 году ожидаемая продолжительность жизни на большей части планеты будет составлять 90–95 лет. Таким образом, увеличивается средняя продолжительность жизни, а вот максимальная пока не увеличивается.20 тыс. лет назад первобытные люди изображали на наскальных рисунках лошадей и думали, что быстрее, чем на лошади, ехать нельзя. Представьте себе, что они были правы ровно 20 тыс. лет! А потом появились машины, самолеты, которые развивают огромные скорости.

Вполне возможно, через 20 тыс. лет благодаря нашим коллегам мы сможем увеличить максимальную продолжительность жизни. Научные исследования в области геронтологии в настоящее время являются очень актуальными.

В Российском геронтологическом научно-клиническом центре, например, изучаются механизмы старения, создаются панели биомаркеров биологического возраста человека, изучается так называемый геропротекторный (замедляющий старение) потенциал многих немедикаментозных и лекарственных воздействий.

Это не чудеса, а абсолютно признанный, так называемый гериатрический, подход. А занимаются этими проблемами врачи — гериатры. Мы работаем в клинике, но в мире много интересных экспериментальных работ в этой области. Например, голые землекопы — прекрасный объект для исследования, потому что эти животные не стареют.

Максим Скулачев, молекулярный биолог, МГУ: У нас в лаборатории живут почти семь десятков голых землекопов (Heterocephalus glaber), за которыми мы наблюдаем уже два года. Это африканский грызун, его ближайший родственник — мышь. Мыши живут 2–3 года и за это время успевают постареть, у них с возрастом по экспоненте растет смертность — это главный признак стареющих существ. У людей тоже нарастает смертность. А график у землекопа — горизонтальная линия. Смертность землекопов не зависит от возраста.

Опыт на землекопах был запущен в 1980-х годах и продолжается до сих пор — это исследование начала зоолог Рашель Баффенстайн. Она наловила землекопов в Африке, и они уже прожили больше 30 лет в неволе. Это в десять раз больше, чем положено животным их размера и скорости метаболизма. Самое главное, что при этом у них не отмечается возрастания возрастных болезней: инсульта, рака.

Недавно была научная сенсация. После анализа 162 тыс. трупов землекопов, которые содержались в разных лабораториях, всё же обнаружили одну раковую опухоль. Но если бы мы анализировали трупы людей, опухоль нашли бы у каждого третьего. Это колоссальная сопротивляемость раку.

У землекопов есть определенная защитная противораковая система. Для нас это колоссальный мотивирующий пример — выходит, что у млекопитающих старение можно «отключить».

Дарья Халтурина, социолог, демограф, антрополог и биохакер: Не так давно было проведено демографическое исследование, по результатам которого выяснилось, что возраст смерти отодвигается. Однако после 90 лет даже в самых благоприятных западных условиях люди начинают умирать. Но повышение продолжительности жизни — это результат научных достижений 25-летней давности (среднестатистический путь трансляции из лабораторного открытия на полки аптек — 17 лет). И мы видим, что медицина с профилактикой факторов риска, устранением патогенетических механизмов и снижением давления дает этот результат.

Сейчас в лабораториях делаются разработки и открытия, которые, скорее всего, позволят выйти даже за естественные пределы. Если будет хорошо работающее искусственное сердце, ясно, что этот порог смерти отодвинется. Пока особо не задействованы методы регенеративной медицины: стволовые клетки и так далее. Поэтому не стоит впадать в пессимизм и говорить, что к 90 годам точно умрем, ведь нельзя предсказывать будущее, исходя из прошлого. Это неверное математическое моделирование.

Программа на выбывание

«Известия»: Что такое старение — сбой каждой из систем организма, мутации, болезни или генетическая программа, которую при определенных умениях и условиях можно «взломать»?

Ольга Ткачева: Есть две основные теории старения. Сторонники одной считают, что старение запрограммировано и мы должны умереть. Сторонники второй уверены, что старение — это результат ошибок. Как только организм прекращает исправлять ошибки, развиваются болезни и прогрессирует старение.

Дарья Халтурина: Думаю, что старение — это одновременно и сбой каждой из систем организма, и программа, заложенная в человеке. Элементы программы, конечно, есть: у нас в определенном возрасте прекращается выработка Т-клеток или B-клеток. Иммунные Т-клетки во время полового созревания, а В-клетки — после 35 лет практически не появляются. Но это просто «поломки». Если машину не чинить, она тоже умрет.

Максим Скулачев: Я сторонник более радикальной теории — всё запрограммировано. То, что мы называем накоплением ошибок и мелких поломок, которые ведут к смерти, срежиссировано нашим геномом и гипотетической программой старения, но при этом совершенно очевидно, что одного гена старения нет. Это было слишком опасно.
 

Гены рано или поздно мутируют. Для вида крайне опасны нестареющие индивиды. Они получают колоссальные преимущества в размножении перед остальными и вытеснят молодняк, и вид перестанет эволюционировать, а это смертельно опасно.

«Известия»: Смерть — это благо с точки зрения эволюции?

Максим Скулачев: Конечно!

Ольга Ткачева: Если бы мы не умирали, мы бы не совершенствовались.

Дарья Халтурина: Но не мы, а вид. Лично мы не совершенствуемся в течение старения. Как антрополог хочу отметить, что вопросами старения и смерти задавались еще самые древние люди. Человек только появился, а его уже интересовало, почему он смертен и отчего происходит старение.

«Известия»: Есть ли в организме человека ген, который отвечает за старение?

Ольга Ткачева: Обнаружено более 500 генов, каждый из которых так или иначе связан со старением.Кроме того, старение имеет сложный многофакторный механизм. Известно, что сердечно-сосудистые, онкологические заболевания, сахарный диабет II типа, болезнь Альцгеймера и заболевания опорно-двигательной системы — пять основных возраст-ассоциированных болезней.

Медицина живет сегодня в парадигме профилактики и лечения каждой группы этих заболеваний отдельно, но все эти болезни несомненно имеют общий корни, факторы риска этих заболеваний схожи между собой, а также очень похожи на факторы риска ускоренного старения. Если мы научимся замедлять старение, то получим намного больший эффект, чем от профилактики и лечения только сердечно-сосудистых или онкологических заболеваний.

Максим Скулачев: Один из лидеров исследования «голубых зон» — итальянский геронтолог и генетик Клаудио Франчески. Он известен тем, что прочитал геномы всех итальянских долгожителей 100+. Но этого все равно мало, следовательно, и вывода никакого сделать нельзя. Но Франчески исследовал не только геном долгожителей, но и их физиологию. И выяснилось, что среди них не было диабетиков и людей, предрасположенных к диабету. Похоже, что это очень важный фактор и диабет — признак того, что что-то пошло не так.

«Известия»: Мужчины и женщины по-разному стареют?

Ольга Ткачева: Да, женщины стареют быстрее. У них быстрее развивается гериатрические синдромы и старческие проблемы. При этом живут они намного дольше. Среди 100-летних в лучшем случае будет 8–10 мужчин на 100 человек. Этот феномен в настоящее время является предметом научных исследований.

«Известия»: Есть какая-то государственная программа по профилактике старения?

Ольга Ткачева: В России активно развивается профилактическое направление в медицине, а профилактикой старения надо заниматься с детства. Кроме того, развивается новое направление в медицине — гериатрия, основной задачей которого является продление активного периода жизни.

Дарья Халтурина: Лига здоровья нации и Минздрав России проводят Всероссийский форум «Здоровье нации — основа процветания России». А в 2018 году основной темой форума станет приоритетный проект «Формирование здорового образа жизни». Помимо этого есть Национальная технологическая инициатива. Это программа поддержки разработчиков лекарственных терапий. Она только встает из небытия, конкретных разработок пока нет. Но отрадно, что в рамках Национальной технологической инициативы государство признало здоровое долголетие отдельным направлением.

Максим Скулачев: Это очень прогрессивная точка зрения. До самого последнего времени ученый, который объявлял, что борется со старением, серьезно рисковал репутацией. Заниматься созданием вечного двигателя для физика и борьбой со старением для биолога выглядело совершенно одинаково.

Вечная молодость

«Известия»: Есть ли сегодня научные открытия, которые могут приблизить нас если не к бессмертию, то хотя бы к радикальному продлению молодости?

Максим Скулачев: Одна из реакций организма на команду «пора постареть» — это окислительный стресс. Причина не в том, что свободные радикалы извне поступают от плохой экологии или еще чего-то. Большую часть радикалов — ядовитых веществ в виде токсичных форм кислорода — мы синтезируем сами. Чем мы старше, тем радикалов больше. У академика РАН, биохимика Владимира Скулачева возник вопрос — что такого в организме происходит с возрастом, что заставляет нас синтезировать этот яд? И как с этим можно бороться? В итоге удалось создать антиоксидант, который с точностью до нанометра проникает внутрь митохондрии и ловит свободные радикалы именно там, прямо в месте их образования.

Это вещество вообще не встречается в природе — оно было придумано академиком Скулачевым, а потом его синтезировали химики МГУ. Лекарство на основе этого вещества мы решили сделать 10 лет назад.

Первые лекарства уже созданы. Это глазные капли для местного применения — глаза ведь тоже стареют. Исследования подтвердили: это вещество помогает от определенных глазных болезней. Но главное, что мы выяснили: это вещество замедляло развитие определенных признаков старения.

И мы поняли, что надо переходить к клиническим исследованиям уже не глазных капель, а препарата для приема внутрь. Мы получили на их проведение официальное разрешение Минздрава. И первая фаза только что закончилась. 33 человека принимали это вещество в Москве в одной из больниц.

«Известия»: На каких людях тестировался препарат?

Максим Скулачев: Это здоровые молодые мужчины до 50 лет. Первые три человека получили 1,7 мг вещества. Дальше мы смотрели в течение нескольких месяцев, не ухудшилось ли их состояние. Следующие три человека получали уже в два раза больше — 3,4 мг. Остальные получали дозы больше в 4, в 8 и в 16 раз. Они лежали в больнице три дня, и мы отслеживали все параметры их здоровья.

Один из добровольцев рассказал, что после выписки из больницы отыграл свой лучший в жизни футбольный матч. Может, он просто выспался? Не знаю.

Мы брали у добровольцев анализы крови через 5, 10, 15, 30, 45 минут и так далее. Дальше выделяли наше вещество масс-спектрометром и обнаружили его в крови. Оно действительно попадает в организм человека, как и в организм крысы и собаки.

«Известия»: Что вы будете делать дальше? Продолжать исследования на здоровых людях или на больных?

Максим Скулачев: Мы выберем болезнь, связанную с воспалением, потому что вещество прекрасно модулирует воспалительный ответ. Это может быть рассеянный склероз или ревматоидный артрит. Похоже, что это вещество разрывает порочный цикл воспалений. Думаю, мы в шаге от лечения этих болезней — осталось провести клинические исследования.

Минздрав готов дать разрешение на эту фазу. У нас уже есть досье, мы досчитываем результат первой фазы клинического исследования на здоровых добровольцах и можем переходить к испытаниям на добровольцах с определенными заболеваниями.

«Известия»: Когда лекарство от этих болезней станет доступно всем?

Максим Скулачев: По нашим планам, все исследования займут от двух до четырех лет. Я надеюсь, что мы можем до 2021 года доказать полезность нашего вещества при одной из болезней: рассеянный склероз, ревматоидный артрит или остеопороз. В моделях препарат неплохо работает и при инсультах.

А полностью исследование займет ближайшие лет десять. После чего мы придем в Минздрав и скажем: «Вот митохондрии, вот механизм старения. Мы действуем на митохондрии. Вот у нас лечится или осуществляется профилактика таких болезней. Давайте мы не будем ходить вокруг да около и признаем, что это вещество действует на старение».

Мы очень рассчитываем, что они прислушаются. Вероника Игоревна Скворцова — сторонница исследований и разработок по борьбе со старением. И она соавтор одного из наших сотрудников по исследованиям инсульта.

Биохакинг: наука или шаманство?

«Известия»: Сейчас очень популярен биохакинг — с помощью медикаментов люди пытаются продлить молодость, продуктивный период жизни. Насколько перспективно это новое явление?

Максим Скулачев: Биохакинг — это новое слово, а явление не новое. С нашей точки зрения старение — это программа, ее нужно взломать, хакнуть. Мы долго и мучительно проверяем определенные гипотезы, как можно к этому подойти.

А биохакеры считают, что можно просто почитать популярные журналы, набрать БАДов, лекарств, всё это съесть и взломать программу старения.

Ольга Ткачева: Я как практикующий врач могу сказать, что таких, извините, сумасшедших наблюдала много. Чего они только ни делают: чистят организм и так, и эдак, пьют различные комплексы БАДов и витаминов. Человек верит, что омолаживается. Но это чистой воды спекуляции. Самое безобидное, если это не приносит вреда. Но, когда пациентам пожилого возраста или людям, нуждающимся в специализированной высокотехнологичной помощи, внушаются мифы, что их можно спасти биохакингом — с этим надо бороться.

Максим Скулачев: Если мы правы и со старением удастся что-то сделать, всё это кончится биохакингом, только научно обоснованным, а не шаманством.

Ольга Ткачева: Вот именно. Доказанным.

«Известия»: Но ведь есть люди, которые серьезно относятся к биохакингу. Они делают полное исследование организма, смотрят, каких им не хватает витаминов, микроэлементов.

Дарья Халтурина: Я отношусь к начинающим биохакерам. Есть универсальный научный аппарат — принципы доказательной медицины. Чем больше клинических исследований — тем выше уровень доказательности.

Если смотреть исследования, можно найти многое, что задерживается к внедрению в клиническую практику. Особенно это грустно наблюдать в онкологии. Я была поражена: многое из того, что считается геропротекторами (вещества, у которых обнаружена способность увеличивать продолжительность жизни животных. — «Известия»), повышает выживаемость пациенток с раком груди. Причем это дешевые вещи: рыбий жир, льняное семя, метформин. Ничего этого онкологи не прописывают ни у нас, ни на Западе.

Возраст — не в тягость

«Известия»: Если мы добьемся увеличения продолжительности жизни, к чему это приведет с точки зрения демографии? Будет ведь огромная дополнительная нагрузка на бюджет.

Дарья Халтурина: У нас сейчас ситуация, когда возрастные заболевания очень часто отправляют на пенсию людей, которые могли бы прекрасно поработать. Это инсульт, инфаркт, остеоартроз. Если мы их отодвинем вместе со старением, то будет всем только польза.

Максим Скулачев: Мне интересно не то, чтобы люди жили до 120 лет. Для меня гораздо важнее, чтобы люди в 90 лет играли в футбол и активно работали. Если у нас что-то получится, вопрос нагрузки на пенсионеров снимется автоматически. Нужно продлевать молодость, период здорового долголетия.

«Известия»: Если мы ходим увеличить продуктивный период жизни, на что должны делать больший упор: на уход за своим телом, чтобы оно оставалось молодым, или все-таки на функции мозга?

Ольга Ткачева: И на то и на другое. Физическая активность уменьшает риск болезни Альцгеймера. Только в 2017 году проведено три крупных метаанализа научных исследований, которые подтвердили это. С другой стороны, доказано, что дольше живут люди с хорошим образованием и высоким интеллектом. Для сохранения когнитивной функции необходим и физический и когнитивный тренинг.

источник

О программе

Программа "Активное Долголетие" рассчитана на помощь в самостоятельной работе по реабилитации, восстановлению здоровья и продлению активной жизни. Рекомендации основаны на большом опыте разных специалистов и институтов по геронтологии и продлению жизни.

 

Яндекс.Метрика
©2018 . LULIT ʘ . All Rights Reserved. Designed By JoomShaper

Поиск